Решение проблемы моногородов

А.Л. КУЗЕНКОВ

                                            к.э.н.

 

РЕШЕНИЕ Трудности МОНОГОРОДОВ

 

1-ая неувязка, с которой сталкиваешься, обращаясь к этой теме, это очень плохой термин «моногород» (время от времени в более полном варианте - «монопрофильный город»). Неудачен он из-за последней расплывчатости и появления под сильным воздействием политико-бюрократических причин. В августе 2009г. Междуведомственная комиссия по моногородам согласовала с Минфином и Минрегионом аспекты отнесения  населенных пт к этому типу поселений. По предлагаемому комиссией подходу правительство может рассматривать населенный пункт в качестве моногорода в этом случае, если он соответствует одному из 2-ух последующих критериев:  

- толика работающих на одном градообразующем предприятии либо группе компаний, связанных единой технологической цепочкой, составляет более 25% экономически активного населения;

- объем производства такового предприятия либо группы компаний более 50% в отгрузке продукции населенного пт (http://vz.ru/economy/2009/8/17/318084.html).

Сходу отметим, что  пробы составить списки русских моногородов по таким аспектам приводили к самым разным вариантам в определении их числа. Были варианты и с приблизительно 2-мя сотками населенных пт, и с приблизительно 400. В декабре 2009г. был утвержден перечень моногородов, в отношении которых правительство хочет было сделать решительные шаги по преобразованию их экономики. Всего в перечень вошло 27 городов, из которых один подлежал ликвидации (http://www.nakanune.ru/news/2009/12/23/22182587).  Ведомости привели и сам перечень.

Перечень самых проблемных моногородов

1.Тольятти (Самарская обл.)
2.Байкальск (Иркутская обл.)
3.Пикалево (Ленинградская обл.)
4.Нижний Тагил (Свердловская обл.)
5.Сокол (Вологодская обл.)
6.Семилуки (Воронежская обл.)
7.Прокопьевск (Кемеровская обл.)
8.Ленинск-Кузнецкий (Кемеровская обл.)
9.Вятские поляны (Кировская обл.)
10.Ревда (Мурманская обл.)
11.Чусовой (Пермский край)
12. Дальнегорск (Приморский край)
13. Камские Поляны (Республика Татарстан)
14. Гуково (Ростовская обл.)
15. Асбест (Свердловская обл.)
16. Каменск-Уральский (Свердловская обл.)
17. Карабаш (Челябинская обл.)
18. Сатка (Челябинская обл.)
19. Гаврилов-Ям (Ярославсяка обл.)
20. Тутаев (Ярославская обл.)
21. Светлогорье (Приморский край)
22. Ковдор (Мурманская обл.)
23. Заволжье (Нижегородская обл.)
24. Павлово (Нижегородская обл.)
25. Сарапул (Удмуртская Республика)
26. Буденновск (Ставропольский край)
27. Набережные Челны (Республика Татарстан

                           (тот же источник)

Броско, что сама правительственная комиссия, составляя перечень, включает в него и  городка с развитой экономикой (к примеру, - Тольятти, где кроме  автогиганта ВАЗа, работает большой хим кластер компаний /азотная индустрия/, и две массивные электростанции. Не считая того, в городке существует достаточно мощная соц инфраструктура и  имеется множество  компаний, сделанных на базе связей с авто гигантом, но уже издавна способных вести операции и с другими авто предприятиями); и населенные пункты, всецело зависящие от 1-го  предприятия – к примеру в Ковдоре – от Ковдорского ГОКа.

Понятно, что банкротство ВАЗа небезопасно для экономики г. Тольятти, но термин «монопрофильный» (моногород) к этому городку как-то не идет, даже если формально ВАЗ дает работу более, чем  25%  трудоспособного населения.

Представим иную картину. Допустим в городе  четыре больших предприятия различных отраслей, каждое из которых дает работу приблизительно 20% трудоспособного населения. И, допустим, в каждой из этих отраслей из-за мирового денежного кризиса нет отгрузки продукции. Формально таковой город монопрофильным считаться не может и таким не является, Но от этого и популяции, и местным властям, и государству российскому не легче. Неувязка стоит в данном случае также остро и просит немедленного решения.

Естественно, неувязка не в наличии в городке 1-го доминирующего градообразующего предприятия, ну и сама приставка к городку словечка  «моно» не отражает сущность экономики всех городов из приведенного выше недлинного перечня.  Сущность трудности в том, что хоть какое большое предприятие дает выигрыш в себестоимости единицы изделия при полной загрузке мощности (естественно, при удачной реализации всей продукции). Но оно же делает массу заморочек при появлении затруднений с реализацией. И трудности эти уже перестают быть неувязкой только собственника, а становятся острой неувязкой и для городских властей, и для регионов, и для страны в целом.

На данный момент Правительство Рф пробует спасти моногорода (очень маленькую их часть). А разве бедственное положение больших компаний, расположенных в огромнейших, не «моно», городках, не является для страны и муниципалитетов неувязкой? Если столичный ЗИЛ или  Станкостроительный завод им. Орджоникидзе  по собственному основному профилю деятельности фактически  являются банкротами, то это – суровая неудача для экономики городка и экономики страны. Пусть даже численность этих компаний даже в наилучшие времена не дотягивала до 25% активного населения , а цена продукции – до 50% ВРП.

Москва – это особенный случай, когда работники бедствующих предприятий  сравнимо просто всасываются большущим местным рынком труда, так как очень много средств вертится в столичной экономике, и их обладатели предъявляют платежеспособный спрос  на большой объем продукции и услуг. Но фактическая ликвидация в Москве (либо в любом другом городке) машиностроительного производства, способного создавать высокотехнологическую продукцию – удар по способности модернизации экономики страны.

В областных центрах картина уже существенно ужаснее. К примеру, Красноярск либо Челябинск имеют значимый кластер металлургического производства. Вхождение его в кризис сбыта создаст для этих городов суровые трудности, даже при доле на рынке труда наименее 25%.

Так именуемая неувязка моногородов по сути является неувязкой больших и огромнейших компаний, по той либо другой причине  потерявших значительную часть спроса. И не принципиально, размещено ли это предприятие в небольшом городке либо в большенном. От этого зависит только срочность принимаемых мер и острота трудности. А меры должны приниматься приблизительно одни и те же и в больших городках, и в маленьких населенных пт, не всегда даже имеющих статус городка.

Необыкновенную актуальность данная неувязка приобретает, если предприятие является не просто градообразующим (строго говоря, все средние и большие промышленные предприятия  являются градообразующими), а доминирующим в экономике городка (либо населенного пт). Конкретно для этих случаев могут применяться аспекты Междуведомственной комиссии, для выбора объектов  первоочередного роли страны в разрешении появившейся кризисной  ситуации.

После настолько широкого вступления следует более тщательно тормознуть на причинах появления кризиса сбыта на больших предприятиях.

Очевидным стало разъяснять все неразумностью и негибкостью русской власти. Мол, наплодила наобум негибких чудовищ, а нам на данный момент за нее эту кашу расхлебывать.

Да, практически все трудности сбыта больших и огромнейших компаний (либо трудности «моногородов», как ее нередко на данный момент именуют) появляются на предприятиях, построенных в СССР. Но являлось ли ошибкой их строительство государством Советов? Мы уже отмечали, что более высочайшая эффективность большого и наикрупнейшго производства по сопоставлению со средним и маленьким в критериях гарантированного сбыта – аксиоматическая правда, с экономической точки зрения. Ведь сбыт продукции этих компаний в СССР был гарантирован. Более того, индустриализация страны подразумевала появление многих новых городов вокруг таких больших компаний («через четыре года тут будет город-сад..»). И не вина Русской власти в том, что кто-то решил в одночасье  поменять условия экономического развития, не подумав о последствиях неминуемого спада производства.

Выражаясь современным языком чиновников, «проблема моногородов» появилась не в 2008-2009г.г., а сходу после распада СССР в 1992г. Просто тогда бюрократы гласили, что ничего ужасного не происходит, рынок сам все отрегулирует через 1 -2 года.

Возникновение термина «проблема моногородов» в 2008-2009г.г. является следствием мирового денежного кризиса и свидетельствует о осознании Правительством РФ того факта, что стихийный, нерегулируемый рынок может так все отрегулировать, что в стране промышленное создание устремится к нулю, население  станет вымирать от голода, заболеваний, преступных разборок и штатских междоусобиц.

В этот период времени главный удар пришелся не по уже практически стопроцентно мертвым остаткам нацеленного на внутренний рынок машиностроения и ряда других отраслей индустрии, а на предприятия, нашедшие в 90-ые годы ХХ века выход в диверсификации производства и в наращивании объемов экспортно-импортных операций.

К примеру, машиностроительный  Вятско-Полянский завод «Молот»  сумел сделать экспортные поставки собственной продукции в десяток государств мира, интенсивно занимался и диверсификацией, но все таки пал при сокращении объемов экспорта.

Ковдорский ГОК в составе холдинга ЕвроХим интенсивно поставлял фосфорное сырье и на внутренний, и на наружный рынок. Неувязка в холдинге была одна: как более нормально нарастить объемы работ на Ковдорском ГОКе (фосфорное сырье в стране имеется в ограниченном количестве). В годы мирового денежного кризиса при сокращении выручки от реализации Ковдорский ГОК не только лишь просел сам, да и поставил на грань выживания г. Ковдор. И т.д. и т.п. 

Так либо по другому, но в 2008-2009г.г. Правительство РФ решило не оставаться в стороне и оказать помощь тем из более нуждающихся городов, которые соответствовали избранным аспектам «моногорода» и смогли создать программку по выходу из кризисной ситуации.

Отметим, что мировой денежный кризис 2008-2009г.г. не стукнул бы так очень по компаниям Рф, если б за предыдущие 15 лет реформ был бы восстановлен внутренний спрос на продукцию российских компаний. Это касается и экспорто-способных компаний, и полностью нацеленных на внутренний рынок. Сделать это можно было, только создавая условия, стимулирующие развитие внутренних, российских связей в бизнесе. Значительно ограничивая либо в корне пресекая пробы экспорта капитала. Понятно, что это – задачи  муниципальных органов регулирования экономики. И полностью разумеется, что эту задачку к мировому кризису 2008-2009г.г. Правительство РФ решить не сумело. Как – то числилось, что провал большей части индустрии с благоденствием экспортно-ориентированных компаний – полностью применимая для Рф модель развития.

Называя предпосылки появления трудности сбыта больших компаний, неправильно ограничиваться только историческим упреком к чиновникам-реформаторам 1992г. и к правительственным бюрократам следующих лет.  Значимая толика вины лежит и на тех, кто конкретно управлял предприятиями (собственники  и топ-менеджеры), также на городских властях. 1-ые недостаточно внимания уделяли увеличению эффективности компаний, прогнозированию рисков и адекватной диверсификации производства. Если б эффективность производства  находилась бы на соответствующем уровне, предприятия издавна обходились бы наименьшей численностью, высвобождение трудовых ресурсов растянулось бы на десяток лет, и при неплохой оплате занятых порождало бы малые предприятия, предоставляющие разные услуги всему популяции в пт размещения. Подабающим образом оцененный риск утраты наружных рынков приводил бы к стимулированию внутреннего спроса, к насыщенному освоению новейшей продукции, к аутсорсингу потенциально самостоятельных подразделений. Удар кризиса был бы еще наименее болезненным.

Городские власти почти всегда занимали  до кризиса 2008-2009г.г. позицию «младших братьев» градообразующих компаний. Средств в казне у их было малость, ну и те, что были, практически на 90% перечислялись «старшим братом». Более того, нередко и теплоснабжение, и водоснабжение городка обеспечивалось градообразующим предприятием, оно же содержало объекты ЖКХ. Если хочешь что-то сделать – иди на поклон к «старшему брату». Городские власти не занимались интенсивно стимулированием развития малого предпринимательства, не делали критерий для вербования наружного (по отношению к городку) капитала. По последней мере, в таковой степени, чтоб при  кризисе сделанные малые предприятия и  завлеченный посторонний капитал смогли бы значительно смягчить последствия кризиса на градообразующем предприятии.

Справедливости ради, необходимо подчеркнуть, что подобающую активную позицию городским властям было бы воплотить своими силами очень тяжело. Безденежье в русской глубинке – это серьезно. Но ведь и срок был более 10 лет. И городка из перечня Междуведомственной комиссии не всегда глубинка (Тольятти, Нижний Тагил, Набережные Челны).

Что все-таки качается собственников и менеджеров градообразующих компаний, то многие ли на их месте  озаботились бы туманной возможностью мирового денежного кризиса, когда каждый год исправно удается получать спекулятивную прибыль от внешнеторговых операций?

Главной же предпосылкой стал обвальный спад употребления русской продукции на интернациональных рынках в годы развития мирового денежного кризиса 2008-2009г.г.

Можно ли было его предугадать? Естественно! Русский экспорт масштабно выплеснулся на самодостаточный  мировой рынок в конце ХХ века. Он нарушил на нем пропорции спроса и предложения и сумел пробиться к потребителям только благодаря способностям продаж продуктов по более низким ценам. Многим поставщикам аналогичной продукции тогда пришлось  тяжело из-за экспансии русских продуктов. Но отрасли-потребители оказались в выигрыше. Ну и собственных поставщиков забугорные государства  защищали (можно вспомнить анти-демпинговые процессы против русских металлургов). Равномерно русская продукция дорожала, а эффективность забугорных производств росла, что приближало их поставки  по цены к русским. Уже одно это событие могло позволить прогнозистам предугадать спад спроса. Резким он стал на фоне денежных заморочек с баксом, когда закончила кредитоваться сначала экономика США, а потом и большинства государств. Это закончило рост экономик, соответственно, товарные припасы перестали  пополняться.

Да и о дилеммах с американской экономикой гласили уже с середины 90-ых г.г. Так что возможность резкого спада товарного спроса в мире  была предсказана за длительное время до событий 2008г. Только полное пренебрежение макроэкономическими исследовательскими работами русских ученых могло вынудить чиновников Правительства РФ гласить в конце 2007г., при первых признаках развития кризиса, о способности его развития вне Рф,  и о вероятной роли Рф в качестве тихой денежной гавани для мирового капитала.

Если гласить о последствиях спада спроса, то это, сначала, замораживание производства и выплат зарплат, рост задолженностей перед бюджетом и внебюджетными фондами, организациями энергообеспечения и т.п. В более отдаленной перспективе – это банкротство компаний с уходом их с интернационального рынка, утрата Россией сверхтехнологичных производств.

 

Итак, сущность трудности и ее предпосылки ясны. Что все-таки можно противопоставить спаду производства в сложившихся критериях, в особенности в маленьких городках с единственным большим градообразующим предприятием?

Казалось бы, рецепты лежат на поверхности – разукрупнение градообразующих компаний, активизация работы по сбыту, включающая меры стимулирования внутреннего спроса и широкий выход на новые рынки, всемерная диверсификация производства. Сразу, обычно предлагаются программы  стимулирования развития малого и среднего бизнеса, проведения за счет бюджета публичных работ (преимущественно  ремонт жилища, строительство жилища и дорог), переселения части работников, сотворения больших новых производств других (относительно градообразующего предприятия) отраслей.

Но, бес всегда скрывается в деталях.

К примеру, 1-ая из их – разработка денежной санации личных компаний с внедрением средств бюджетов всех уровней. Целый ряд моментов в данном процессе не обеспечен действующим законодательством. Просто погасить долги градообразующего личного предприятия перечислением экономных средств нельзя.

Сами рецепты дробления градообразующего предприятия приводят к созданию ряда средних и маленьких компаний, у каких удельный вес управленческих расходов в цены продукции выше, чем у преобразуемого градообразующего (при полной загрузке тех и других). Это заранее лишает страну предприятия, потенциально действенного, заменяя его рядом потенциально наименее действенных компаний. Как они будут работать на стадии эксплуатации еще большой вопрос.

Ряд проектов вывода моногородов из кризиса подразумевает создание новых больших компаний. К примеру, в Вятских Полянах концерн ИКЕА планирует создание большого деревообрабатывающего предприятия (расширение уже имеющегося на 1300 дополнительных рабочих мест). Полностью разумеется, что в таком случае одним проектом практически стопроцентно решается неувязка с терпящим бедствие градообразующим предприятием, но создается новое градообразующее, с возможным риском появления подобных заморочек в дальнейшем.

Стимулирование сотворения малого бизнеса нередко концентрируется на формировании новых компаний в 2-3 отраслях, более соответствующих для природных, умственных или  технологических ресурсов  данного населенного пт. К примеру, в сфере торговли, либо в развитии гостиничного бизнеса, либо в  изготовлении продуктов народных промыслов, либо в разработке компаний по предоставлению информационных услуг и т.п.

Понятно, что разработчики таких программ отталкивались от сложившихся критерий в целях  очень резвого использования отдельных преимуществ городка, кадровых либо природных, либо иных ресурсных. Но насколько  будет устойчива такая модель разрешения ситуации, ответа обычно не дается.  Наоборот. Очень нередко на стимулирование развития малого и среднего бизнеса выделяются значимые экономные средства. Тратятся они на обучение возможных бизнесменов основам  ведения личного бизнеса, на создание центров развития, где предпринимателей консультируют, предоставляют некие услуги на льготных критериях (сдача в аренду площадей, ведение бухгалтерского учета, и т.п.), на предоставление микрокредитов. А в итоге развитие малого и среднего бизнеса идет очень вяло либо вообщем практически не происходит. В таких случаях компрометируется сама мысль муниципального стимулирования развития предпринимательства.

Последней мерой разрешения кризиса моногорода является его расселение. Т.е. деградация городского поселения прямо до его полного исчезновения (как живого городка).

Отметим, что все эти рецепты владеют существенными недочетами. В случае с созданием новых больших производств делему пробуют решить одним ударом, не задумываясь о том, что новое большое предприятие несет внутри себя ту же опасность, что и  уже имеющееся градообразующее. В случае со стимулированием активного развития малого и среднего бизнеса по немногим фронтам, в каких у городка есть сейчас конкурентноспособное преимущество (сырье, квалифицированные кадры, природные достопримечательности и т.п.) может привести к гипертрофированному росту немногих отраслей при депрессивном состоянии других. Возникнет шаткое равновесие. Депрессивные отрасли немножко подкармливаются гипертрофированно развитыми, которые поддерживаются преференциями от страны на всех уровнях. В конечном итоге нет процесса реального конкурентноспособного развития. Гипертрофированно развитые отрасли могут привыкнуть к неизменной подкормке со стороны страны, здоровой конкуренции не будет, как и перетоков капитала. Куда перетекать? В депрессивные отрасли - не любопытно. В гипертрофированно развитые – так там и так предложение может намного превосходить спрос.

Другими словами, насыщенное стимулирование развития немногих направлений бизнеса (отраслей) может дать только стартовый обнадеживающий импульс, но даже в короткосрочной перспективе чревато низкой эффективностью создаваемых компаний и паразитированием их на экономных преференциях.

Естественно, что самым неблагоприятным является вариант расселения и ликвидирования моногорода. Такое решение в текущее время принято только относительно г. Ревда в Мурманской области, так как месторождение  руд, на освоении которого вырос город, уже  выработано. При таком решении не просто  люди покидают город. Целому городскому обществу приходится пройти через стресс переселения, разрыва деловых и просто человечьих контактов, сложным обустройством на новых местах, деформированием понятия малой родины, с неминуемыми большими вещественными и моральными  потерями и издержками.

Появляется вопрос. Вероятна ли такая модель разрешения трудности моногородов, которая была бы либо лишена отмеченных недочетов, либо значительно снижала бы опасности проявления негативных тенденций?

На наш взор, стоит разглядеть концепцию перехода моногорода к равновесному развитию.

Попытаемся разъяснить отличие предлагаемой концепции от используемых в текущее время.

Прототипом для формирования многообещающего вида нынешнего монопрофильного городка должен стать безупречный город (дальше – ИГ). Под ИГ понимается город,  в экономике которого нет доминирующих компаний. В критериях рыночной модели хозяйствования, предприятия всех отраслей имеют запасные мощности в границах 20% (т.е. совокупный платежеспособный спрос на услуги/продукцию отрасли ниже способности производства этих услуг/продуктов приблизительно на 15-20%). В ИГ выполняются все нужные для обычной жизнедеятельности населения и организаций продукты, работы и услуги ежедневного спроса. Экспорт и импорт продуктов (работ, услуг) ежедневного спроса из-за пределов либо за границы городка либо отсутствует, либо не превосходит 20% от объемов производства в каждой отрасли.

То же касается и продуктов длительного использования либо сырья и материалов, если они выполняются на местности ИГ.

Связи ИГ с миром вокруг нас осуществляется на паритетных началах и предприятиями городка, и наружными компаниями.

ИГ растет  либо миниатюризируется пропорционально изменению численности собственного неизменного населения. Миграционные процессы не превосходят 5% трудоспособного населения в год. Обитатели ИГ (неизменные и временные) обеспечены  кровом и работой, соц пособиями (пенсии и др. подобные выплаты) для пожилых людей и инвалидов, студентов и малышей. Безработица не превосходит 1-2% от численности трудоспособного населения и носит временный нрав (перерывы меж трудоустройством менее 3-4 месяцев). Социальные пособия выше прожиточного минимума, а заработки выше его более, чем в 2 раза.

Территория ИГ разбита на селитебную, бизнес, инфраструктурную, рекреационную и запасную части.

В принадлежности ИГ находится более 80% местности ИГ (инфраструктурная, рекреационная, запасная и большая часть селитебной /не считая личного жилища с участком земли/ территорий).

ИГ является экономически открытым населенным пт. Хоть какой бизнесмен может открыть в нем свое дело. Городские власти должны предоставлять по заявкам бизнесменов им площади в аренду либо продавать участки из запасных площадей. При банкротстве компаний либо при переезде обитателей в другие городка освобождающиеся участки муниципалитет выкупает по рыночным ценам и присваивает им статус запасных площадей.

Приток предпринимателей  и иммигрантов регулируется государственными властями.

1-ый ограничивается исключительно в случае отсутствия свободных для аренды либо приобретения площадей. 2-ой – превышения показателем безработицы установленного порогового значения.

Описанные свойства ИГ отрисовывают радужную картину, которой сейчас в жизни не узреешь. Но, к этому необходимо стремиться.

Сущность приведенных выше черт ИГ состоит в том, что таковой город является самодостаточным. Подавляющая часть экономических связей замкнута снутри городка. Экспортные и завезенные из других стран поставки, конъюнктура по которым не достаточно находится в зависимости от городской политики сведены к разумному минимуму. В случае суровых затруднений  в реализации наружных связей удар по экономике ИГ будет не очень сильным, допускающим корректирующие меры и не допускающим резкого проседания доходов обитателей ниже прожиточного минимума. Этому содействует и создание большей части продуктов и услуг ежедневного спроса на местности городка. Отсутствие  доминирующих компаний подразумевает многопрофильность экономического уклада.  А конкурентноспособный экономический уклад гарантирует от  пропажи определенного вида товаров-услуг (имеющей место в случае банкротства монополиста), возможность резвого наращивания производства в случае улучшения конъюнктуры, закладывает потенциал для роста эффективности компаний, борющихся за потребителя.

В конце концов, финансовая открытость городка позволяет ориентироваться в состоянии не только лишь городских, да и глобальных рынков, производить импорт в город принципно новых методов ведения бизнеса, обеспечивать его новыми вещественными и трудовыми ресурсами.

Имеются ли  примеры существования ИГ в реальной жизни, либо это-плод фантазии создателя?

На заре развития населения земли, когда еще не было индустрии, а контакты хоть какого городка с наружным миром были нерегулярными, 1-ые городка были близки к модели ИГ. Базу населения составляли собственники земляных наделов, пастухи,  рыбаки и  охотники.  Довольно  значимой уже была прослойка ремесленников, которые нередко кооперировали занятие ремеслом с земледелием. Уже выделялись городские власти с вояками, также служители религиозных культов. Товарообмену содействовала прослойка проф торговцев.  В тот период город – это огороженная стенами  территория, дающая убежище жителям в периоды возникновения наружной опасности. Практически все экономически активное население занято либо сельскохозяйственными работами, ремеслом, либо военной службой, либо торговлей, либо отправлением религиозных обрядов и т.п. В обыкновенной жизни город потреблял то, что сам и создавал.

Прибытие в город чужестранных продуктов – событие. Такое же, как и закупка чужестранцами большой партии ремесленных местных изделий либо плодов.

Заокеанские диковины заставляли местных мастеров пробовать создавать нечто схожее. Либо даже отчаливать на чужбину, чтоб научиться новым приемам работы.

Жизнь в таких городках текла равномерно столетиями, если ее не нарушали военные конфликты либо внутренняя борьба за власть. Да и в последнем случае разборки в верхах не достаточно затрагивали экономические  базы жизни городка. (Прототипом и сейчас могут быть мелкие городки, расположенные повдоль Нила, разве исключая размеры импорта продуктов длительного употребления: автомобилей, электроники и т.п.)  Властители изменялись, а экономический уклад оставался практически без конфигурации.

Исключением становились случаи, когда  к власти приходил особо принципиальный правитель, ведущий агрессивную политику по отношению к примыкающим землям. Под его властью усиливается  ремесленничество, работающее на войну (создание вооружения), увеличивается  число боец, размер налогообложения сельхозпроизводителей (нередко – натурой). При успешной экспансии город преобразуется в столицу владений правителя  с последующими деформациями экономического устройства. Строятся культовые, публичные строения и дворцы, оборонительные сооружения и арсеналы, казармы и дороги, выполняются предметы роскоши, общество дифференцируется по уровням дохода и статусам.

Это уже шаг в сторону от ИГ, так как ряд отраслей уходит в отрыв от до этого однородного экономического фона, город привыкает к необъятному завозу и военной добычи, и  привозимых в столицу продуктов (платежеспособный спрос превосходит способности производства продукции городскими жителями),  в структуре населения образуются заметная  паразитарная прослойка лиц высочайшего статуса и приметная прослойка нищих, неимущих людей, которые не желают работать как рабы, но не могут отыскать внедрения своим силам на критериях найма. Такая модель  полностью жизнестойка, пока дела у городка идут удачно. Но при возникновении более сильного в военном отношении соперника она чревата значимой деградацией городка, как демонстрируют примеры старого Рима, Афин и многих других городов.

 В современной (по историческим меркам) истории в момент сотворения практически все городка обычно бывают еще поближе к монопрофильным, чем к модели ИГ. К примеру, создание очень многих городов Урала вначале было связано с развитием металлургического  и горного дела.  Уральские городки для добычи руды и выплавки меди, железа , производства из их орудия либо изделий штатского предназначения росли в 17-ом и 18 веках как грибы после дождика. В таких городах базу экономики составлял завод и даже значимая часть торговли продуктами ежедневного спроса осуществлялась в промышленных лавках.

Но, и модель, близкая к ИГ, также имела место. К примеру, Москва была базирована как городок-крепость, собравший под защиту стенок население ряда деревушек. Она давала защиту князю с его дружиной, крестьянскому популяции, посреди которого были и люди, владеющие ремеслами. Этот 1-ый шаг был поближе всего к модели ИГ, так как городок был еще не достаточно известен, столичными функциями не избалован, практически все нужное сам создавал и потреблял.

Ко двору князя потянулись его приближенные и духовенство. Стали строиться палаты и храмы, новые оборонительные сооружения. В город потянулись и мастеровые, и люди для службы князю и приближенным, и торговцы с привозными продуктами. Толика сельскохозяйственного населения стала понижаться, хотя Москва и продолжала втягивать в свои пределы все новые села.

Принципиально, что рост столичных функций  не привел Москву к настолько же резкому расслоению общества  и деградации как Рим либо Афины. Выручили столицу от этой участи и неоднократные пожары (она ведь была поначалу практически стопроцентно древесной), с следующими восстановлениями, и отказ от системы рабовладения, из-за чего в Москве было всегда сравнимо много свободного мастерового и ремесленного населения, и формирование армии из стрельцов, любой из которых имел в Москве свой  дом с маленьким приусадебным хозяйством, т.е. был только наполовину проф военным и обычным обывателем по совместительству. Богатство духовенства  также добавляло городку дополнительную экономическую устойчивость. На землях монастырей  выполнялась сельскохозяйственная продукция, которая отчасти попадала на городской рынок. А облагораживание церквей и монастырей, шитье церковной одежды  давало многочисленные  заказы ремесленникам (хотя почти все делалось и в монастырях монахами).  Объемы экспорта и импорта были сравнимо маленькими.

Развитие индустрии застало Москву уже  довольно огромным городом.

Посреди 17 века в ней насчитывалось около 40 тыс. дворов (как следует более 100тыс. населения) а посреди 18 века – более 200 тыс. населения. Создание мануфактур и заводов поначалу шло по казенной полосы (Монетный, Печатный, Хамовный (т.е. полотняный) дворы. К концу 17 века число мануфактур в Москве достигнуло 2-ух 10-ов (Тимошина Т.М. Финансовая история Рф. Учебное пособие/Под ред. проф. М.Н. Чепурина. Издание 3-е, стереотипное. - М.: Информационно-издательский Дом «Филинъ», Юридический Дом «Юстицинформ», 1999. - с.54).

К середине 18 века появились и новые муниципальные, и личные мануфактуры. В том числе текстильные, бумажные зеркальные.

Но в общей численности населения они уже не могли доминировать.

Приведенные выше примеры обрисовывают крайности. Уральские городка сходу развивались как монопрофильные, сохраняя эту монопрофильность долгое время,  а Москва – сходу по модели, приближенной к ИГ. В средневековой Рф было достаточно много городов, развивающихся по столичной модели (без атрибутов столичной функции). Поначалу строилось укрепление (обычно, с привлечением в качестве рабочей силы населения близкорасположенных деревень). Потом, около крепости формировались посады с популяцией, предоставляющим ремесленные  и продовольственные услуги крепости и друг - другу. Позднее, в городе формировалась инфраструктура: транспортная, мед, образовательная, административная, коммунальная и т.д., появлялась индустрия.

Главные отличия в развитии русских городов от модели ИГ –  стихийное формирование отраслевой структуры, в процессе которого никто не выслеживал уровень безработицы в городке, не пробовал на него повлиять. В экономическом укладе средневековой Рф большая часть населения была на положении крепостных (другие подходы к использованию рабочей силы, регулированию миграционных процессов), практиковались и совсем другие земляные дела. Структура и уровень потребностей населения также очень отличались от современных, что предопределяло отраслевую структуру экономики городка.

Городка в средневековой Рф появлялись в большенном количестве, но росли по модели развития, приближенной к ИГ, медлительно. Город получал значимый импульс к развитию исключительно в тех случаях, когда:

-  в нем начинало развиваться большое градообразующее предприятие либо ряд таких компаний (к примеру – текстильные мануфактуры в Иваново);

- город становился административным центром региона (пример целого ряда сибирских городов, таких, как Красноярск);

- город оказывался на прибыльных торговых коммуникациях, в особенности, если в нем  комфортно было делать перевалку грузов (к примеру – Одесса, Ростов на дону – на – Дону, Торжок).

При этом в первом случае, город мог перевоплотиться в монопрофильный. Нередко 2-ой и 3-ий причины совпадали. Комфортное экономическое размещение городка становилось предпосылкой наделения его особенными административными функциями (Архангельск, Казань, Тверь, Нижний Новгород, Воронеж, Самара и т.п.).

В русский период управление страны преследовало цель резвого подъема экономики. Потому в СССР строились большие предприятия, призванные обеспечить страну всей нужной промышленной продукцией. Начиная с больших добывающих комбинатов и кончая  наикрупнейшими предприятиями, производящими продукты конечного употребления. Производства располагались как в уже имеющихся городках (ЗИС в Москве,  ЧМЗ в Челябинске), так и  фактически на пустом месте (Магнитогорск, Новокузнецк, Братск и т.п.). Именно тогда и появилось в стране огромное количество новых моногородов.

В процессе бурного развития были и оборотные случаи: моногорода развивали свою экономику в самых разных направлениях и приближались к модели ИГ. В качестве такового примера можно привести Екатеринбург. Основанный в петровские времена как моногород - центр металлургической индустрии, - в русское время он заполучил диверсифицированную экономику. На начало 2008г. в нем работало более 122 тыс. компаний и организаций. Уровень безработицы на начало года не превосходил 0,5% от численности трудоспособного населения, а к концу года, не глядя на кризис, поднялся всего только до уровня 0,81% (http://ru.wikipedia.org/wiki/ЕКБ).  Таким макаром, процессы перехода многородов к многопрофильному развитию вероятны.

Как сейчас выполнить таковой переход очень отлично? Как современному моногороду приближаться к модели ИГ?

Мы уже отмечали, что наличие в экономике  огромнейших городов  очень больших предприятий  может быть и, нередко,  оправдано. Потому борьбу  за приближение моногорода к модели ИГ не непременно начинать с попыток  ликвидирования либо разукрупнения  градообразующего предприя